Хочется отметиться в ЖЖ, а ничего не происходит. Жизнь зависла в точке постоянного ожидания. Причем не слишком понятно, а чего, собственно, ждем. Вроде что-то происходит, какая-то работа, туристы, новые люди, Сталкер, Альпы… А на самом деле никакого движения, вся эта внешняя возня - как дурацкий сканворд решать, когда поезда ждешь. Ничего полезного все равно не сделать, но занять себя чем-то надо.

В школе была глобальная цель ее закончить. В Универе то же самое. Потом работу найти интересную, с поездками и достойной оплатой. Потом не работать на дядю… А сейчас цели кончились. Банальные вещи типа домика в деревне глобальной целью назвать трудно. Саморазвитие - слишком общее слово, конкретики бы. Заняться личной жизнью и в очередной раз пройти увлекательный квест «построй отношения» - да лучше неделю по болоту в мокром камуфляже ползать, честное слово. Заработать кучу денег – можно, конечно, только скучно как-то. Страйкбол, соционика, машинко - все тот же сканворд на вокзале.

Где бы найти расписание поездов с моей станции… Или карту… Или вообще для начала вспомнить, куда же мне надо попасть. И надо ли…

Март пахнет гудроном и дымом. Это дым масленичного костра, где сгорает то, что мешало тебе дышать этой зимой, весь хлам и мусор, который ты тащил за собой столько лет.  Ты кормишь веселый огонь кусками прошлой жизни, превращая в пепел страхи, надежды, стремления, сомнения.  Твое прошлое – кучка золы, будущее еще не наступило, а сам ты – просто пламя, танцующее под пронзительным мартовским небом…

Когда тебе 15 лет, и ты рос на добрых и мудрых книгах, ты уверен, что никогда в жизни не пойдешь на предательство. Не будешь ставить выгоду превыше дружбы и любви. Не изменишь любимому человеку.  Никогда не сделаешь больно тому, кто тебя любит. При любых обстоятельствах сохранишь лицо. Одним словом, стоишь весь такой чистый и честный на вершине башни из слоновой кости, и волосы красиво по ветру…

Гуляем сегодня по некрополю мастеров искусств в Лавре. Турики в полном восторге от места, и, мечтательно глядя на свободное место напротив Товстоногова, спрашивают: "А не хоронят ли здесь выдающихся туристов?" Так хотелось предложить им стать основателями традиции....

Вчера вечером умудрилась потерять в правом глазу линзу, она хитро скрылась где-то под верхним веком, и только сегодня наконец-то вывалилась сама.... Ужас-ужас. Но очки все равно не хочу.

***

"Азерки" - множественное число от уменьшительно-ласкательного наименования выходцев из одной дружественной республики...

***

Рассказала позавчера турикам, что такое отчество, один из них тут же назвался Жан-Клод Петрович... После моих объяснений жена товарища пообещала после особо крупных пьянок звать его исключительно так... 

 Никогда больше не буду работать 9 мая. Хуже, чем работать в Пасху, до сих пор не отпускает чувство, что не сделала что-то важное. Не послушала военные песни, не посмотрела в глаза ветеранам на параде, не съездила на кладбище - к своим ветеранам. Для них это был самый главный день в году.  
Во Франции не так давно умер последний ветеран Первой мировой - но для французов это все равно "la Grande guerre", великая война. Они помнят о цене, которую они заплатили за ту победу. Будем ли помнить мы лет через 10-15-20, когда некому будет торжественным строем проходить на парадах?

Бабушка в этот день всегда плакала и рассказывала - как однажды они с друзьями пошли в ЦПКиО, веселились, танцевали под "Эх, Андрюша, нам ли быть в печали...", когда из громкоговорителей раздалось "Сегодня, 22 июня, гитлеровская Германия напала на СССР...". Как она работала на заводе, получая свои 250 грамм хлеба, а мать и сестра получали по 125... Как их вывозили по льду Ладоги, а в соседнюю машину попал снаряд... Она помнила об этом, даже когда забыла все остальное, и уже почти не узнавала нас...
Дед молчал. Но одной из моих первых книг, которую принес мне он, был "Сын полка". 
А когда я была совсем маленькой, мы всегда смотрели по первому каналу парад на Красной площади, а вечером шли в гости, и под гитару пели "Артиллеристы, зовет Отчизна нас", "Редко, друзья, нам встречаться приходится....", "Катюшу"...

Я помню. Помню о миллионах погибших за Победу. О тех, кому не исполнилось и двадцати, когда они стали героями - посмертно. О сожженных деревнях, умирающих от голода детях, о чудовищных ошибках и напрасных жертвах... Когда я вожу экскурсии по Петергофу и Пушкину, я всегда останавливаюсь перед фотографиями разрушенных дворцов и говорю о подвиге простых ленинградцев, руками разбиравших завалы, чтобы скорее увидеть возрожденную красоту. Я сделаю все, чтобы мои дети и внуки помнили. И чтили эту память. И знали, что такое Георгиевская лента.